Нежность твоя рядом с ним другая, не такая как всегда, не такая как у других
Она другая.
На вид как сахарная вата, только при сжатии не скомкивается а распрямляется как губка Мягкая, как животик у младенца.
Полупрозрачная как крылья у стрекозы.
Когда дотрагиваешься на пальцах остается переливающаяся пыль как от бабочек
Лёгкая и может танцевать как пёрышко на ветру.
Когда подходишь к ней вспоминаешь то как в детстве мама завязывала шарф, застегивала пуговки , надевала на руки варежки, смешную шапку с бубенчиками на голову.
Или это как если ты далеко и нет возможности позвонить и начинаешь скучать по словам которые тебя так раздражали, «одевайся теплей, кушай хорошо, …»
Нежность твоя трогательная, это как малышка измазанная в грязи, которую отругали за снова испачканную одежду, руки, лицо, а она в конце протягивает матери комок глины облепленный листиками и натыканный палочками, и виновато говорит, «я для тебя тортик сделала»…
Нежность твоя другая
Она другая.
На вид как сахарная вата, только при сжатии не скомкивается а распрямляется как губка Мягкая, как животик у младенца.
Полупрозрачная как крылья у стрекозы.
Когда дотрагиваешься на пальцах остается переливающаяся пыль как от бабочек
Лёгкая и может танцевать как пёрышко на ветру.
Когда подходишь к ней вспоминаешь то как в детстве мама завязывала шарф, застегивала пуговки , надевала на руки варежки, смешную шапку с бубенчиками на голову.
Или это как если ты далеко и нет возможности позвонить и начинаешь скучать по словам которые тебя так раздражали, «одевайся теплей, кушай хорошо, …»
Нежность твоя трогательная, это как малышка измазанная в грязи, которую отругали за снова испачканную одежду, руки, лицо, а она в конце протягивает матери комок глины облепленный листиками и натыканный палочками, и виновато говорит, «я для тебя тортик сделала»…
Нежность твоя другая
